Село Ламерье Крестецкого уезда Новгородской губернии

Главная

Православие

История

Фотоархив

Фотогалерея

О проекте

Гостевая книга



Поиск по сайту


Шаткие лавы

О многострадальности российских деревень и деревенек, сколько помню себя (а это, пожалуй, с начала пятидесятых годов), столько и говорят. Но они, почти лишённые жесточайшей войной мужиков-кормильцев, выстояли в послевоенное лихолетье, перенесли хрущёвскую оттепель, давшую сельчанам «серпастый и молоткастый», с которым молодая деревенская поросль рванула на городские хлеба; споткнулись, но вновь выстояли в брежневские времена, когда многие из них были неизвестно кем и почему признаны неперспективными. И вот снова деревни, сельчан обрекают на вымирание нынешней широкомасштабной государственной политикой. Это куда более серьёзнее, чем всё ранее произошедшее.

Обманутая, обворованная, оболганная, в конец обнищавшая и постаревшая, вынесешь ли этот удар, беспощадный, бездушный, безжалостный? Ведь без тебя, без жителей твоих и Россия не Россия? Как дерево без корней — никчёмное и бессильное.

...Вместе с 3. И. Ивановой, зам. Главы Новорахинской администрации, километрах в полутора от Федосович, на самой окраине района мы вышли из редакционного «уазика». Дальше ехать было некуда — в двух шагах бурлила неширокая, но полноводная и быстрая речушка. За ней редкие разбросанные крыши домов — дворов 6-7, не более. Это и есть Косой Бор, дальняя, старая, со странным названием деревушка. Нам туда.

Не без опаски ступили на шаткие, в три-четыре то ли осиновых, то ли ольховых, даже не стянутых меж собой чем-либо ствола, ухватились за несильно натянутый многожильный алюминиевый провод и — помоги Господи.

Первый дом, ещё вполне справный, обшитый тёсом и давненько покрашенный, кое-где облупившийся оказался на замке. Это дом Макаровой Надежды Михайловны, похоронившей несколько лет назад мужа, бывшего совхозного бригадира, а коли так, то и хозяина ныне запущенных земель и в известной мере cудеб местных жителей. Как предположила моя спутница, хозяйка дома, видимо, отправилась по только ей ведомым делам то ли в Федосовичи, то ли в Ламерье, а может, того дальше, в Крестцы — сегодня утром до Ламерья из райцентра приходил автобус.

Наискосок, на явном отшибе, у изгороди покосившейся избушки-халупки хлопотала в поношенной фуфайке, с выбившейся из-под платка седой прядью женщина.

Знакомьтесь, Дарья Семёновна Васильева: местная «тутошняя», с 1 апреля пошёл ей семьдесят восьмой годочек. В войну пристроилась было прачкой в воинскую часть, но отпустили в отпуск и обратно не вернулась, а потом никаких документов и соответствующих льгот не имеет. Работала на лесозаготовках, в полеводстве, пенсия 90 тысяч с небольшим хвостиком. Держит семь овечек, есть коза и 2 козлёнка. Всё это — для себя, потому как всю жизнь одна, как перст — ни мужа, ни детей. («А зачем они мне?» — удивляется).

Поговорили мы с Дарьей Семёновной об её вот этой сегодняшней заботе — изгороди: совсем обветшала, рукой тронь частокол — и падает. А тут вот солнышко ноне какое ласковое, воздух небесной синью и первой зеленью пропитан — чего в четырёх стенах сиднем сидеть? Натаскала потихоньку с ближнего подлеска частоколу, жердинок, ладит пусть и неказистую, но новую изгородь — старая снаружи, а новая снутри.

Поубавила Семёновна себе и без того маленький, сотки в 3—4 огородик, в котором обрабатывается сейчас меньше половины (сырой участок да и лопата к 80-ти тяжела стала). Есть у неё, как и у других, ещё участок под картофель в поле за деревней, тоже лопатой копает, а сажают лошадкой, которую нанимают в соседних Федосовичах.

Да что там земля! Вон её сколько вокруг уже дикой травой, кустами да подлеском занялось. Земельные паи, в которых счёт не на сотки, а на гектары идёт, кособорские жители отдали в крестьянское хозяйство Виктора Никуличева из Федосович. Вроде бы и не бесплатно отдали, Дарья Семёновна, к примеру, получила от Ннкуличева 16 тысяч рублей, но так и не знает до сих пор — за землю или это имущественный пай. Во всяком случае, практической помощи от этого крестьянина кособорским старушкам никакой, хотя он и при тракторе.

Наверное, ещё много бы чего поведала на мои расспросы эта общительная, со строгими и недоверчивыми глазами старушка, но тут с пригорка напротив, от такой же неказистой, сиротской избушки окликнул нас странноватый, не совсем понятный, но не старый и весёлый голос. А потом и его хозяин странноватой, немного кособокой походкой к нам стал «пританцовывать» — «приплясывать».

— Ванька наш, Иван Михайлович, — кивнула навстречу ему Дарья Семёновна.

И. М. Осипов. Без малого семьдесят. Инвалид второй группы. Тоже тутошний. Тоже один как перст.

Подошёл — прискакал. Весело поговаривает что-то типа «не бойся». Глаза весёлые, пытливые. Щёки не по возрасту румянятся. Руку в тряпочной перчатке протянул — здоровается, по плечу хлопнул дружески. И примолк, прислушиваясь к разговору.

— Вот он, наш мужичок, — подобрел голос Дарьи Семёновны, ни он без нас, ни мы без него. Тут ему дров заготовили да привезли, так мы с Ниной (это ещё одна, последняя в моём повествовании жительница Косого Бора — Прошина Нина Григорьевна — ред.), целый заулок напилили. А он нам и овечек зарежет, и в других делах помощник.

За разговором незаметно переместились мы поближе к дому Нины Григорьевны — Иван Михайлович, скорый на ногу, её кликнул.

Вот она, старая по годам, но не старая на вид, статная, среднего росточка женщина, улыбчивое лицо, добрые, с грустной, усталой поволокой глаза.

Эта несмываемая, непроходящая печать — след тоже нелегкой, полной переживаний и забот жизни. Трудовой стаж ближе к полувеку и всё в сельском хозяйстве, много лет ходила за колхозным, совхозным скотом, немало отбегала ни свет ни заря, в полночь за полночь на ферму в Ламерье. Вырастила троих детей (они взрослые, семейные, живут в Валдайском районе). Несколько лет назад похоронила мужа, сломавшегося на совхозной работе. А государство оценило её большой труд не очень-то высоко — пенсия 97 тысяч рублей. При том хозяйстве, которое содержит Нина Григорьевна (а это корова, тёлка, овцы, куры), на него уходит большая часть средств. Ладно ещё дети помогают, для которых, собственно, и держится скотина.

Тут на продуваемом свежим весенним сквознячком пригорке мои добрые аборигены, наскучившись по свежему человеку, заговорили все разом и обо всём — с присущим деревенским жителям юморком и едва ощущаемой обидой за свою неприкаянность и ненужность другим.

Одна из самых насущных забот жителей Косого Бора — самый необходимый продукт питания, хлеб. За ним совершаются походы в Ламерье два раза в неделю — пешком, на лыжах, в зависимости от погоды. Все тяготы, связанные с этим хлопотным делом, частично компенсируются общением с людьми, информацией и новостями, полученными в большой деревне.

Но бывает и так, как нынешней весной из-за половодья да шатких лав через реку (Дарья Семёновна побывала в студёной воде), — приходится менять маршрут и брать курс на уже валдайскую деревеньку Теребени, что в паре километров от Бора — туда ходит автолавка.

— Нынче всего разок были, — вспоминает Нина Григорьевна, — по 10 буханок принесли, но шофёр автолавки отругал: мол, у меня и своих на хлеб хватает. Что ж, обруганные, но зато с хлебом.

Медицинское обслуживание здесь тоже на полное самообеспечение поставлено. Вряд ли наши медики знают о существовании Косого Бора, а если и знают, то стараются не вспоминать. Страдающие давлением, другими разными хворостями, как тот же Иван Михайлович, они приобретают «облатки» где придётся, и какие придётся. Но в основном то их снабжают лекарствами дети Нины Григорьевны. Ну, а если прижмёт серьёзно или покалечатся за делом (нынешней зимой та же Дарья Семёновна аж два раза разбивалась в гололёд), то просто отлёживаются, ибо вызвать «скорую» (да и как она пройдет по этим полутора никогда нечищенным от снега километрам?) — мудрёно — телефона-то не было и нет. В такую минуту попавшему в беду приходят на помощь ходячие соседи. За Дарьей Семёновной да по хозяйству, к примеру, ходила всё это время Нина Григорьевна.

Вообще-то эта троица — «парень» да «две девки» — одна крепкая, неунывающая семья. Только Надежда Михайловна Маркова, как бы на отшибе, как бы совсем чужая. Одним словом, «бригадирова жена», как выразились мои собеседники.

Вот уже вроде бы и обговорено всё, и благодарят эти добрые и очень одинокие люди нас неизвестно за что, и снова Иван Михайлович протягивает мне руку в полотняной перчатке, снова добродушно бормочет что-то типа «не бойся». А уходить не хочется, что-то держит на месте. И вдруг понимаешь, что это «что-то» —осознание своей беспомощности помочь этим старикам, чтобы их хотя бы раз в месяц навещал медик, чтобы не раз в год по завету, а хотя бы два раза в год посещали работники Новорахинской администрации и решили в конце концов вопрос с лавами, ведь при желании можно соорудить за полдня; чтобы по зиме изредка чистились от снега эти полтора километра...

Всё это возможно даже в нынешнее окаянное время. Надо просто быть людьми некоторым должностным лицам, надо понять, что любая деревенька жива, пока в ней живут люди и не укорачивать их век дополнительными трудностями.

Б. Заречный

"Крестцы" - 20 мая 1995 года


 
Besucherzahler russian dating service
счетчик посещений

© 2008- Владимир Фролов

Hosted by uCoz